Помощь в кризисе

Экономика России может оставаться стабильной только в условиях аномально высоких цен на нефть

Владимир Милов впервые появился на наших страницах в конце 2005 года. Тогда в нескольких номерах газеты был опубликован его по тем временам сенсационный «нефтегазовый» цикл статей, познакомивший читателей «Новой» с доселе невиданным понятием petrostate — «нефтегосударство». В статьях «Нефтяное государство», «Газовый президент» и «Повелители труб» бывший замминистра энергетики и президент Института энергетической политики рассказал о процессе восстановления путинским государством контроля за российской «нефтянкой»; о том, как «Газпром» стал чуть ли не главным инструментом российской политики; о том, куда и по каким соображениям прокладывают в нашей стране газо- и нефтепроводы.

В последующие годы тенденции, обрисованные Миловым, развивались и укреплялись, и «экономика трубы» стала, по мнению всех вменяемых аналитиков и некоторых политиков, российским экономическим проклятием и обузой для нормального политического развития.

Мы попросили автора возвратиться к этой теме в рамках нашей рубрики, посвященной предстоящим в 2011—2012 годах парламентским и президентским выборам. Нас интересовал их «нефтегазовый» фон.

Одна из главных проблем, с которой придется столкнуться России в «новом политическом сезоне», особенно после 2012 года, — исчерпание потенциала развития по модели petrostate, «углеводородной цивилизации», как метко выразился один мой коллега. Свалившееся на голову нефтяное благополучие в прошедшие 10 лет во многом позволяло власти расслабиться и не думать о грустном — серьезных реформах, конкурентоспособности экономики, повышении эффективности госуправления, борьбе с коррупцией. Нефтяной дождь заливал пожар этих проблем, поддерживая видимость, что их нет или что они второстепенны. Но период этого углеводородного счастья уже закончился, и на возобновление его рассчитывать не приходится.

Да, нефть и газ Россия продолжит добывать и экспортировать. Но не предвидится ни заметного роста объемов производства, ни таких сверхприбылей от нефтегазового экспорта, которые в прошлые годы помогали накапливать финансовые резервы, увеличивать госрасходы и при этом поддерживать бюджетный профицит, привлекать иностранный капитал.

При таких фантастических темпах роста размеров государства, которые мы наблюдали в последние лет 5—6, теперь уже и 75—80 долларов за баррель недостаточно для обеспечения роста экономики и сбалансированности бюджета. Если в 2002 году федеральный бюджет был сведен с профицитом 1,4% ВВП при ценах на нефть Urals $24/баррель, то бюджет 2011 года планируется с дефицитом 3,6% ВВП, в то время как средняя прогнозная цена нефти на следующий год — $75/баррель (примерно такая же, как и сейчас). При таких ценах бюджет и дальше продолжит оставаться дефицитным, а Резервный фонд Минфина — сокращаться.

В последние месяцы Резервный фонд стабилизировался на отметке около 40 млрд долларов — но это всего лишь 70% планового дефицита федерального бюджета на следующий год. Так или иначе, Резервный фонд неминуемо будет растрачен на финансирование бюджетного дефицита.

В 1998 году, когда нефть Urals опускалась до $10, такое государство немедленно бы рухнуло.

$75 — это очень высокая цена нефти. Выше была только дважды: в 1979—1981 (в переводе на нынешние доллары) и в 2008 годах. Иначе говоря, это аномалия.

Разумеется, руководители России сейчас молятся на то, чтобы цена вновь выросла, — но реальных признаков этого не видно. Международное энергетическое агентство прогнозирует примерно двукратное замедление роста спроса на нефть в 2011 году — с 2,7% в 2010 г. до 1,4% в следующем. Свободная добывающая мощность в странах ОПЕК (простаивающие мощности по добыче нефти, которые можно задействовать в течение 30 дней) составляет сегодня рекордные 6 млн баррелей в день — это мощнейший навес стабильности над рынком, который, по прогнозам, будет оставаться на внушительных уровнях даже в 2014—2015 годах. Рекордными являются и показатели складских запасов нефти в странах—импортерах Запада, даже несмотря на некоторое сокращение в текущий период холодов. Все это — мощнейшие страховки рынка от физического дефицита нефти, которого нет и не предвидится.

Конечно, предпринимаемые западными правительствами усилия по новой накачке мировых финансовых рынков денежной ликвидностью могут вновь без достаточных оснований толкнуть нефтяные цены вверх — но как быстро и громко лопаются подобные пузыри, мы уже наблюдали в 2008 году.

В общем, вероятность того, что нефтяное счастье скоро вернется, крайне мала.
 

Да и издержки в нефтегазовой отрасли сейчас совершенно другого порядка: освоение новых месторождений требует больших капитальных затрат, стоимость добычи углеводородов там намного выше. Таких сверхприбылей, как раньше, нефтегазовый сектор уже не даст. Не случайно одним из драматических сюжетов этого года было противостояние министра финансов Кудрина с вице-премьером Игорем Сечиным и «Газпромом» по поводу налоговых льгот нефтегазодобывающим компаниям. Прибавьте сюда многие миллиарды на строительство мегадорогих и далеко не всегда необходимых нефтегазопроводных проектов, где, как мы недавно выяснили в деле «Навальный против «Транснефти», далеко не все расходы идут по прямому назначению…

Есть выход — сокращать непомерно раздутые размеры государства, прежде всего отменять огромные субсидии госкорпорациям, урезать расходы на чиновников и спецслужбы. Именно эти направления (а вовсе не социальные расходы) были основными статьями роста расходов бюджета в последние годы.

Но это противоречит логике дорогостоящей вертикали власти, которая выстраивалась все эти годы не для чего иного, кроме как прокорма себя, любимой. Все попытки «либерального» министра финансов Кудрина противостоять давлению разнообразных лоббистов, настаивавших на наращивании госрасходов, провалились. Еще чуть-чуть — и лоббисты окончательно доедят кудринский Резервный фонд. Накопить новые резервы уж точно не удастся.

Есть и вторая проблема: в нефтегазовом хозяйстве вовсе не все так хорошо, как хотелось бы. Нулевые годы мы начинали с бурного роста, в основе которого лежали низкая база (к концу 1990-х добыча нефти достигла дна), крупномасштабные инвестиции (вроде инвестиций ЮКОСа в Приобское месторождение) и повышение эффективности эксплуатации месторождений. Все это стало возможным благодаря приватизации нефтяной промышленности.

Сейчас этот период относительно легкого роста позади. Добыча нефти пока продолжает расти, но основной ее прирост дают уже запущенные в действие крупные месторождения — например, в этом году рост добычи нефти был обеспечен в основном СРП-проектами с участием иностранных компаний (в частности, «Сахалин-1») и ростом добычи нефти на Ванкорском месторождении «Роснефти», где в прошлом году добыли менее 4 млн тонн нефти, а в этом планируют добыть 17 млн.

Но Ванкорская сказка скоро закончится — уже к 2014 году месторождение выйдет на пик добычи объемом около 25 млн тонн. А совокупная нефтедобыча на остальных месторождениях «Роснефти», без учета Ванкора, уже падает.