ПОПУЛЯРНЫЕ НАНОТЕХНОЛОГИИ

Размещение материала

Для размещения материала в данном разделе заполните пожалуйста эту форму.

Кадры

Фотогалерея

Биржа

Аналитика

Возвращаться - плохая зарплата / 28.04.2010

© Никита Максимов. Изображение theoryandpractice.ru

Источник: Русский Newsweek

За три года жизни в Москве молекулярный биолог Константин Северинов успел несколько раз поменять свое отношение к российской науке. В одном из первых интервью официальной «Российской газете» Северинов, профессор американского Университета Ратгерса, говорил, что на родине ему «представился шанс заняться совершенно новыми темами». А через год позвонил в ту же «РГ» и сообщил, что покупает обратный билет в Америку - его российской лаборатории перестали платить деньги по гранту. Но так и не уехал. «Может быть, это и корявая система, но существовать всё равно придется в ней», - объяснил он Newsweek на прошлой неделе.

Северинов, обладатель самого большого индекса цитируемости - основного показателя успеха в научном мире - среди российских биологов, возвращался на родину, чтобы стать первым. «[Первые] получат больше [возможностей], чем те, кто придет потом», - говорит он. В 2005-м Северинов принял предложение совместить работу в американском институте с исследованиями в России, а в конце 2006-го защитил докторскую диссертацию и возглавил лабораторию в Институте мо лекулярной генетики РАН. «В Россию вернулся ученый мирового уровня» - так писала «РГ» в марте 2007-го, через несколько месяцев после того, как Владимир Путин заявил, что российских ученых необходимо возвращать на родину.

Об этой благой миссии говорили все. Два года назад чиновники из правительства встречались с эмигрантами в индийском Бангалоре и калифорнийской Кремниевой долине. В местных газетах - и в Бангалоре, и в Калифорнии - одно из федеральных агентств даже собиралось размещать объявления вроде «Российские программисты - Wanted!». Этим летом Федеральная миграционная служба советовалась с Российской академией наук, как вернуть «сверхкомпетентных» людей в рамках госпрограммы переселения соотечественников. А на следующей неделе, 10 ноября, группа ученых и чиновников начнет рассматривать заявки на участие в беспрецедентном конкурсе, по итогам которого в страну должны пригласить 100 российских ученых из-за рубежа и поручить им руководство научными коллективами. Это первый подобный конкурс в истории российской науки.

Вся эта бурная деятельность имела бы смысл, будь у властей реальный проект возвращения мозгов в Россию. Разговоры с программистами в Индии и Калифорнии закончились ничем. Руководство РАН не горит желанием видеть в своих институтах эмигрантов: «[Президент РАН Юрий] Осипов - первый противник возвращения кого бы то ни было», - говорит бывший высокопоставленный чиновник от науки. А в аппарате правительства не припомнили, чтобы за словами Путина вернуть ученых последовало поручение «проработать систему мер». «Иногда в посланиях и заявлениях президента попадались вещи, которые после не имели никакого продолжения, - отметил собеседник Newsweek. - Помню, что общее понимание проблемы с учеными было такое: кто родину любит, тот сам вернется».

Не возвращаются. «Не у всех есть такое же желание бороться [с Академией наук], как у Константина Северинова. Все-таки обычно ученый приезжает, чтобы работать, а не бороться», - говорит генетик Наталья Куприна из Национального института рака США. Северинов признает свою уникальность - он один из немногих известных ученых, вернувшихся в систему Академии наук. Может быть, именно поэтому он относительно легко решает проблемы с финансированием в России. К тому же в Америке - редкий случай - за ним осталась лаборатория, которая помогает ему техникой и средствами.

Трудности, с которыми столкнулся Северинов, не прибавляют энтузиазма российской научной диаспоре за границей. Опросив 227 крупнейших российских ученых (как эмигрантов, так и живущих в России) и сопоставив результаты опроса со статистикой научных публикаций, Newsweek впервые публикует рейтинг 50 самых талантливых эмигрантов в пяти областях: биология, физика, химия, математика и геология. Исследование Newsweek подтвердило: ни один из них не собирается в ближайшее время переезжать в Россию. Только 13 ученых ответили, что когда-нибудь готовы рассмотреть такую возможность. И каждый из них озвучил свой длинный список «если».

Список пожеланий

Профессор Сергей Егерев, бывший советником по науке у Ельцина, оценивает численность российской научной диаспоры за рубежом, точнее, ее активного ядра, в 30 000 человек. «Если судить строго, то работоспособная часть нашей Академии наук тоже составляет где-то 30 000 специалистов. Остальные чай пьют», - ядовито добавляет старший научный сотрудник Института ядерных исследований РАН, руководитель портала Scientific.ru Борис Штерн.

Ученые среднего возраста (35–50 лет) - а это наиболее продуктивные специалисты - в России практически отсутствуют, утверждают эксперты. «Произошла самая страшная вещь: нарушилась преемственность поколений. Старые учителя остались без учеников, а молодежи не у кого учиться», - говорит профессор Техасского университета A&M Константин Крутовский. По мнению Бориса Салтыкова, бывшего министром науки и технической политики в 1991–1996 гг., восполнить эти пробелы можно, только возвращая ученых. «[Эмигранты] гораздо больше других вовлечены в сферу реальной науки, - говорит Салтыков, - они лучше ориентируются и подготовлены к современным условиям. К тому же это уникальный случай, когда мы можем использовать знания, умения людей, в которых были вложены не наши деньги».

Впрочем, чтобы они вернулись, деньги всё же потребуются. «Да, хочу, чтобы у трапа самолета меня встречал лично [министр науки Андрей] Фурсенко с цветами!» - пошутил один из фигурантов нашего рейтинга, после того как зачитал перечень дорогого, но необходимого для работы оборудования. «Мы постоянно получаем предложения переехать в другие страны, - говорит Константин Новоселов из Манчестерского университета. - Рассматривая их, мы в первую очередь обращаем внимание на объем гарантированного финансирования, количество студентов и оснащенность лаборатории». Новоселова и его руководителя Андрея Гейма (делят 10-е место в рейтинге) многие называют главными претендентами на одну из следующих Нобелевских премий по физике. Новоселов говорит, что для работы им необходимо 3–4 квалифицированных техника, 3 кандидата наук, 3 студента. В сумме это около $350 000 в год плюс оборудование за $5 млн, на поддержку которого надо ежегодно тратить около $150 000.

Это не предел. Олег Астафьев, работающий в лаборатории наноэлектроники японской корпорации NEC, признает, что в его сфере денег для работы требуется еще больше. По его словам, начальные затраты на строительство «чистых комнат» и покупку оборудования составят около $20 млн. Приборы - еще $10 млн. «Самое главное - необходимо иметь постоянное финансирование, около $1 млн на обслуживание, химикаты, расходные материалы, в том числе на утилизацию вредных веществ». Если бы все 50 ученых рейтинга всё же вернулись, расходы на их работу внутри страны составили бы около $40 млн в год, подсчитал Newsweek. Это не так много. Содержание одного только комитета по подготовке Олимпиады в Сочи обходится государству в полтора раза дороже.

В Министерстве образования и науки говорят, что переезд - личное дело каждого. «Я не думаю, что, когда человек принимал решение поехать на работу за рубеж, он советовался с государством. И не совсем правильно оплачивать обратный билет только за тот факт, что вы когда-то уехали», - считает замминистра образования и науки Александр Хлунов. Он один из разработчиков программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», в рамках которой и должен состояться конкурс ученых-эмигрантов. Зарплата зарубежного ученого в этом проекте составит не более 1 млн руб. в год. «Эта сумма вполне сравнима с европейским финансированием, - убежден Хлунов - Поэтому мы надеемся, что к нам будут приезжать топовые ученые, имеющие статус выше среднего».

«Многих отпугивают коррупция, закрытость принятия решений, политизированность принятия этих решений, - перечисляет профессор биологии лаборатории Колд-Спринг-Харбор Григорий Ениколопов, - зависть к ученым, работающим за рубежом, отсутствие частных фондов, которые могли бы поддерживать нетривиальные и рискованные проекты, трудности патентования и приложения открытий на практике».

Профессор Гарварда Евгений Шахнович (№38 в нашем рейтинге) видит проблему в структуре Академии наук. «Человек в здравом уме не поедет заниматься наукой в этой крайне иерархичной системе, когда вопросы научного роста решают несколько престарелых академиков, - утверждает он. - Творчески работать в ней практически невозможно». Но дополнительные структуры под новых людей создаваться не будут: вернувшимся - если кто-то вернется - придется работать в уже существующих научных организациях, в том числе и в РАН.

<< первая < пред. 1 2 3 след. > последняя >>